Планы застройки: цифры и формат
В Филёвской пойме утверждён проект освоения территории Центра имени Хруничева, который охватывает 57,7 гектара заводских земель. Здесь предполагается построить 884 тысячи квадратных метров недвижимости: 577 тысяч отведены под жильё и 250 тысяч под Национальный космический центр. Заказчиком выступает Московский фонд реновации, а квартиры будут реализовываться в рамках программы «Московские кварталы». Общая стоимость проекта колеблется в пределах 450–500 миллиардов рублей.
На месте, где создавались модули и станции, планируют возвести пять небоскрёбов с подземной парковкой на 3 387 мест. В проектной документации указано, что паркинги будут «приспособлены под защитные сооружения гражданской обороны».
«Ангара»: три десятилетия разработки, но без коммерческого спроса
Ракета «Ангара» служит ярким примером изменения роли центра в космической отрасли. Её разработка заняла тридцать лет и обошлась дороже, чем её предшественник, при этом уступая ему по ряду характеристик. Стартовая инфраструктура для «Ангары» была построена в Плесецке, что потребовало значительных государственных вложений, но коммерческие заказчики предпочли более доступные и проверенные альтернативы, в результате чего ракета оказалась почти невостребованной.
Для сравнения, «Протон» создавался с конкретной целью — выведения тяжёлых грузов и обеспечения работы космических станций, и долгое время был успешен на рынке: до 2012 года схема «Протон-М + Бриз-М» обеспечивала до 70% мировых коммерческих запусков. «Ангара» же разрабатывалась как замена «Протону», но за время её создания рынок изменился, и необходимость в замене утратила актуальность.
В официальных сообщениях упоминается о переносе производства в Омск с целью «существенного снижения себестоимости», а в Москве останутся «работы по перспективным направлениям, связанным с кислородно-водородной тематикой». Однако такие формулировки не содержат конкретики — ни подробностей программ, ни гарантий по финансированию или кадрам.
Схема «план — сокращение — уточнение»
Процесс преобразования территории повторяет знакомую схему: сначала выдвигаются громкие обещания, затем они корректируются, а окончательно «уточняются параметры». В 2018 году предполагалось создать научно-производственный кластер на 140 гектарах, при этом 3 гектара отвели под реновацию, а высотный центр планировали разместить на городском пустыре в 7 гектаров без затрат со стороны госкорпорации. После протестов местных жителей и работников президент потребовал сохранить кластер, но это требование было реализовано лишь частично и временно.
Теперь утверждённый проект занимает 57,7 гектара и включает 884 тысячи квадратных метров, при этом площадь жилья в нём вдвое превышает площадь научных объектов. На проектирование первой очереди планируется потратить почти 70 миллиардов рублей, а финансирование обеспечит Фонд реновации, что подразумевает использование городских средств, в то время как прибыль от продажи квартир достанется подрядчику в рамках «Московских кварталов».
Такое изменение ролей вызывает вопросы: фонд, созданный для расселения аварийного жилья, теперь выполняет функции застройщика коммерческой недвижимости на территории стратегического предприятия. Мандат и функции фактически перепутаны.
Три смены руководства — одна линия решений
Решение о застройке формировалось на протяжении нескольких лет и через три смены руководства «Роскосмоса», при этом каждый этап приносил новые поводы для отложения защиты площадки и возвращения к идее её освоения под застройку.
При Дмитрии Рогозине территория была в поле зрения группы «Киевская площадь» бизнесмена Года Нисанова, а также обсуждался перевод производства «Ангары» в омский «Полет»; освобождение площадки связывали с этой возможностью. Однако план был сорван из-за конфликтов интересов — сын главы «Роскосмоса» Алексей Рогозин имел связи с компаниями, а затем ушёл с должности. Протесты местных жителей и работников привлекли внимание президента, который потребовал сохранить кластер; после этого тема на время исчезла из повестки.
При Юрии Борисове термин «оптимизация» означал сокращение производства в Москве и подготовку почвы для уменьшения роли площадки. При Владимире Баканове проект 2018 года был окончательно согласован в нынешней редакции: 57,7 гектара и 884 тысячи квадратных метров с преобладанием жилья. Три фамилии — одна линия решений, при этом нет примеров новых изделий, сопоставимых по значимости с «Миром» или «Зарёй».
Паркинг как укрытие: декларация vs реальность
В техническом задании на строительство пяти корпусов указано требование «приспособить под защитное сооружение гражданской обороны ‚укрытие‘» подземные автостоянки на 3 387 мест. На бумаге это выглядит как соблюдение норм гражданской обороны, но на практике это не всегда одно и то же.
Создание защитного сооружения требует сложных инженерных решений: герметичных дверей, фильтровентиляционных установок, автономного энергоснабжения и других систем. Паркинг сам по себе представляет собой бетонное пространство с колоннами и въездами. «Приспособить» возможно, но для этого нужен отдельный проект и дополнительные средства, а не просто запись в техническом задании.
В проектной документации отсутствуют сметы и перечни работ, что оставляет открытым вопрос: включены ли системы укрытия в смету или предполагается формальная соответствие требованиям без реального оборудования. Похожая формальность проявляется и в упоминаниях о «преимущественно российских материалах и оборудовании», а также о «сохранении перспективных направлений в Москве» — формулировки есть, но параметры и механизмы проверки отсутствуют.
Что именно оценивают и продают
Финансовые проблемы Центра очевидны: чистый убыток в 2017 году превысил 23 миллиарда рублей; с 2014 года предприятие привлекло кредиты на 65 миллиардов, а платежи по ним доходили до 4,5 миллиарда в год; в 2018 году потребовалась господдержка в 30 миллиардов. После акционирования заводу предоставили юридическую возможность продавать землю — обсуждались планы по продаже около ста гектаров. Эти обстоятельства объясняют финансовый интерес к застройке.
Однако важным остаётся вопрос о том, что считать активом. Балансовые активы — здания и оборудование — можно продать или переместить. Но завод имени Хруничева — это не только цеха и станки. Это коллективные связи, инженерная школа и преемственность навыков, которые не отражаются в бухгалтерии и не могут быть просто перенесены без потерь.
Если принятие решений основывается исключительно на балансовой стоимости, такие нематериальные ценности остаются «невидимыми». В результате предпочтение отдается продаже земли и разовым финансовым вливаниям, а не сохранению производственного потенциала и рабочих мест на десятилетия вперёд.
Два возможных финала
Будущее центра можно представить в двух сценариях. Первый — Филёвская площадка остаётся производственной, сохраняя лаборатории, конструкторские бюро и преемственность кадров. Второй — территория превращается в жилой комплекс, где на месте модулей и станций возводятся высотные здания, а подземные паркинги, обозначенные как укрытия, используются как обычные автостоянки.
На данный момент реализация идёт в сторону второго варианта. При этом вызывает тревогу не только решение властей, но и то, что оно может остаться незамеченным: в общественном дискурсе производство часто воспринимается как «промзона под реновацию», а инженерная школа и модульная сборка не имеют заметной ценности в бухгалтерии. Пока нематериальные факторы не станут учитываемыми активами, подобные преобразования будут продолжаться.
Завод имени Хруничева пережил империи, войны и распад Союза. Однако современный подход, сосредоточенный исключительно на финансовых показателях, рискует оставить его без защиты не из-за физического разрушения, а из-за утраты его истинных ценностей.
фото: roscosmos.ru
